Почему народ безмолвствует?

Почему народ безмолвствует?

Тяжелый это вопрос, потому что сразу приходит на ум некоторая аналогия, над которой часто задумывался. Вот по историческим зарисовкам длиннющая очередь в фашистский крематорий. Голые люди стоят, очередь продвигается, все ведут себя дисциплинированно, держат ребятишек за руки, зная, что их ожидает в не таком уж далёком будущем. Или приговоренные к расстрелу стоят спокойно и ждут своей участи. Что это за психологическое состояние человека, людей, когда понимая, что впереди ужас, смерть, избиение, голод, нищета, ссылка, беда для семьи, для детей они спокойно стоят и ничего не предпринимают?

Это какое-то оцепенение, как в природе, когда хищник хватает жертву, а жертва впадает в оцепенение, выглядит мертвой и хищник её может даже бросить. Биологический инстинкт и реакция? Или это рациональное поведение, вытекающее из понимания, что чтобы ты ни делал тебе только будет хуже, но будет раньше?

На нашей памяти был период, когда народ перестал безмолствовать — это конец 80-х годов прошлого столетия, революция в Советском Союзе, которая его развалила, революция против власти, против единственной партии — КПСС. Революция, как протест, потому что народ конечно зверел от дикой пляски цен, от того, что магазины были пустые — хлеба даже не было. Зверел, наблюдая партийных чиновников и бонз, которые жили совершенно по другим нормативам, которые они обустраивали сами себе и по медицинскому обслуживанию, и по транспортному, курортному обслуживанию, и по оплате труда, и по доступу к различным благам — по блату — так это тогда называлось. И дачи у них были другие и дефицит им подносили: продукты, автомобили, мебельные гарнитуры, одежду. И народ тогда поднялся. Но ведь в 1962 году в Новочеркасске он тоже пытался подняться, но хрущевский режим его расстрелял. Из тех самых тогда еще автоматов ППШ, с которыми этот самый народ войну выиграл.

Почему в 1995 году, когда Ельцина переизбирали с рейтингом в 3%, а в итоге применения политтехнологий чубайсы, либералы, которые тогда ещё называли себя демократами, помогли ему выиграть ещё на пятилетку, в которую страна ещё глубже погрузилась в развал, народ массово не поднялся? Может быть это историческая и культурная традиция считать, что царь-батюшка, генеральный секретарь, президент — отец родной, он непогрешим, на нём нет пятен, что он всегда прав, что грешно подниматься против царя-батюшки. Но ведь в истории русского народа тоже были восстания и Болотникова, и Пугачева и Степана Разина. Были стихийные крестьянские восстания против жестоких и самодурных помещиков. То есть предположить, что у русского человека, у российского человека нет чувства собственного достоинства, как его сейчас в этом обвиняют бандеровцы и не только — русские рабы, они покорны, они не самостоятельны. Был даже такой анекдот. На кпсс-ном партийно-хозяйственном активе сообщают: «Завтра всех будут вешать, уже и виселицы за окном можно увидеть. Есть вопросы? -Есть! А мыло и веревку свои приносить?»

Терзает эта неясность, непонятка — так кто мы такие русские? Кто мы такие российские? Рабы, которые терпим наглые фальсификации выборов уже многие годы и многие выборы. При этом уже около 80% людей перед последними выборами были убеждены, что выборы будут нечестными и при этом убеждении примерно 30% живой явки всё же было. Никакой явки больше 50% не было — это очередная памфиловская фальсификация, но 33% всё же пришли голосовать! Неужели 33% нашего народа — это полные идиоты, которым ничего невозможно объяснить? Им невозможно объяснить что народ вымирает в результате путинского правления и проводимой им политики. Им невозможно объяснить, что Зюганов — это служивый при Администрации Президента, который имея возможность при встрече с Путиным сказать ему всё, даже не сказал, что его, зюгановская КПРФ не признаёт результаты электронного голосования. Рашкин организовывает митинг, но ведь Зюганов там даже не появился, то есть КПРФ в принципе не поддержала попытки публичных протестов против фальсификаций. А люди голосуют и за эту КПРФ! Им подсунули Грудинина — обычного бизнесмена, обычного хапугу, который обкрадывал народец в своем совхозе им. Ленина, построив фирму по откачке доходности. Который выводил деньги за рубеж: счета, ценные бумаги. А его подали как изобретателя народного предприятия и люди шли за него голосовать.

В культуре ли народа эта неизбывная традиция верить царю-батюшке, Генсеку, Путину. Действовать не умом, а сердцем, как когда-то призывали голосовать за Ельцина. Или это уже традиции-новодел советских времён, когда по любому подозрению, по любому доносу, по любой мелочи — криво повесили портрет Сталина на стене — вот тебе 5 лет лагерей. Традиция — новодел, когда советских людей многодесятилетние сталинские репрессии, а затем и времен Хрущева и позже — превратили в людей боязливых. Пример родителей в собственной семье, других людей той эпохи — это были люди с прививкой страха за жизнь, боязни наказания, ущерба карьере. Нам даже трудно сказать, чего они иной раз боялись; вероятно это был какой-то инстинктивный страх, ощущение угрозы каким то шестым чувством. Ведь столько времени! 20-е, 30-е, 40-е, 50-е, 60-е, в меньшей степени 70-е и 80-е годы, но всё равно долгие 50 лет людей могли арестовывать, унижать, превращать в изгоев, сажать в тюрьмы, лагеря, наконец расстреливать. И это творилось со всей страной! Могло ли все это быстро бесследно и безболезненно уйти из массовой психологии, из народной памяти, из установившихся укладов жизни? Ведь до самых последних времён распада СССР на партийном или комсомольском собрании выступать с критикой начальства, руководства или, не дай бог, партийной линии было равносильно открытию кампании репрессий против тебя лично и конкретно. Все эти традиции, эти оковы сознания начали как-то спадать, когда Горбачев открыл так называемую гласность, когда запрет на критику был ослаблен, когда появилась массовая информация и литература о преступлениях сталинизма. А поскольку это касалось практически каждой семьи в стране, то как реакция возникла волна самоочернительства, самоедства, саморазрушения, самооплевывания. Вплоть до погрома собственной страны.

Вот эти большие исторические волны и привели наш народ к сегодняшним временам, когда большая часть народа очевидно понимает, что «Путин — вор» (как на школьной доске даже дети пишут) — это такое условно-обобщенное народное выражение — а высказать это, как народную позицию, исходить в своих мыслях и поступках из этого понимания не считают нужным. Они всё равно идут голосовать, они соглашаются с фальсификациями на выборах не на проценты, а в разы. Люди прекрасно видят, что страна не развивается, что население вымирает, как издевается над народом вся эта так называемая демократия, как его обирают, как его унижают, как его втаптывают в грязь, в геноцид, в вымирание. Ведь люди понимают какая пошлость, растление, безграмотность царят на телеэкранах, матерщина стала уже едва ли не традиционным жанром на телевидении и в юмористических программах — шутки ниже пояса, культура превращается в коммерцию, а самые высокие цены — это на грязные, низкопробные, животные инстинкты: насилие, порнографию, асоциальное поведение. Люди же это видят, большинство это понимает и при этом они боятся предъявить претензии власти, этим, так называемым, депутатам, которые тут же по указке режима ужесточают законодательство уже донельзя, когда никаких прав человека и гражданина попросту не остаётся. Референдумы, сходы? А вот вам поправки к закону и не остаётся никакой реальной возможности. Импичмент Президенту? Также обложен такими запретами, что попросту невозможен. Опротестовать нагло сфальсифицированные выборы — невозможно. Для проведения народного схода нужно получить разрешение у властей. Какой же он после этого народный сход?

Видимо складывается как в каком-то фокусе на исторической шкале времени вся эта история ХХ века, которая сформировала, как тогда говорили, «новую общность людей — советский народ». Там было много доброго и хорошего, светлого и героического, но ведь то, о чем я сейчас размышляю тоже было! Об этом трудно размышлять — это претензии и к себе, и критика самих себя, и естественно, что все это дискомфортно. Вот и получается, что сам народ, своими руками в значительной мере хоронит себя и свою страну, хоронит свое будущее. Вообще тема «Почему народ безмолвствует» не просто дискуссия. Это тема какого-то самообвинения, это вызов самому себе, это какая-то глубинная, внутренняя тема: «Что же мы такое?».

И ладно бы, если бы все народы мира были бы такими же, но ведь это не так! Страны, в которых народное волеизъявление, общественно-политическая активность являются факторами прогресса, факторами сменяемости власти, — существуют. Эти страны развиваются, они же показывают, что экономика, образование, наука, культура могут занимать лидерские позиции в мире. И смотрим на нашу страну. Мы были лидерами, когда жесткий, диктаторский, тоталитарный режим плётками заставлял двигаться вперёд. Был ли подъём массовый и духовный у народа в то время? Да, был, не только плётки работали. Но и представления о высоком, патриотическом, понимание престижности высоких, значимых ценностей той же науки, культуры, ценности лидерства. Люди стремились к образованию, но посмотрим до какого третего сорта довели нынешнее образование. Но нет, не могу я признать, что наш народ — это какое-то третьесортное сообщество. Скорее нужно признать, что модель и управление государством стало третьесортным, да еще и с душком. Скорее надо осознать, что наш народ прошел жесточайшие испытания и боль, обрел шрамы и память: физиологическую, мышечную память о боли. Боль не ушла, она в нас, она сдерживает, она делает иной раз равнодушными: «Как бы чего не вышло, как бы не стало хуже!». Эта внутрення боль разменивает человеческое достоинство на какие-то медяки, на какие-то мелкие блага, не обращая внимание на то, что уровень этих благ и недостойный, и неприличный, постыдный! Так страна опускается. Конечно же нужно думать как из этого состояния и «наследия» выходить. Либералы предлагают свой рецепт — забыть о стране и народе и свою волю и смелость посвятить исключительно собственным, личным интересам. Не приемлю, это не про нас, не про наш народ и не про нашу страну. Ее идентичность — что исторически доказано — основана на слове «мы», на понятии мой народ, на патриотическом «моя страна». И это мощный фактор жизнеспособности страны. Нужен какой-то иной выход и рецепт.

Был опыт горбачевского открытия клапанов. Перестройка, гласность, модернизация — много болтовни, но шлюзы были открыты. Народное творчество действительно появилось, политическое в том числе. Путинский режим — это полицейский, диктаторский, полуфашистский режим, который не только приводит страну к регрессу, но ещё и стремится вновь превращать народ в рабов — пытается это сделать. Выход, видимо, тот же самый каким он всегда в истории был — иммунная народная социальная система выдвинет лидера, выдвинет идею, которая превратится в большую мечту, которая народ освободит от страха, консолидирует его, сформирует ответственное, позитивное и прогрессивное мышление и выдвинет проекты. И, конечно, придётся как-то отскабливать себя от того, что в данном случае называется путинизмом: всю эту наглость, жестокость, корыстность, лживость.

То есть, по-любому страну впереди ждёт очень жесткий конфликт общества и власти. Люди с каким-никаким передовым, нестандартным мышлением, понимая это, должны были бы находить друг друга, собираться в некую новую социальную группу. Скорее всего так и будет происходить. Но ничего гарантированного и оптимистического: «Всё равно мы победим! Победа будет за нами!» — как за Сталиным повторяют болтуны палатошкины — никто нам ничего не гарантировал.

Советский Союз развалился с десятками миллионов жертв — цифра эта ответственная и достоверная, развалиться может и Россия потому, что она по своей природе, как и СССР, страна — цивилизация. Страна с внутренними напряжениями и противоречиями. И националистическими, и религиозными, и территориальными, и пограничными. И факторы, которые СССР развалили, действуют и в отношении России. Никаких гарантий нет. Поэтому никакой самоуспокоенности, никаких дифирамбов друг другу. Но мобилизация духа, мобилизация организованности, мобилизация мозгов, собирание и мобилизация представительства истинно народных сил.


Степан Сулакшин


Автор Степан Степанович Сулакшин — д.полит.н., д.физ.-мат.н., профессор, гендиректор Центра научной политической мысли и идеологии.



Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)


Comment comments powered by HyperComments
720
2658
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика